СТРЕЛЬЦОВА Татьяна Антоновна, 1935 г.р., бригадир Ростовского мебельного объединения им. Урицкого (ныне ОАО ФПК «Югмебель»). Награждена орденами Ленина и Трудового Красного Знамени

Татьяна Антоновна ну никак не выглядит на свои девяносто. Прекрасная память, образная речь, задорная улыбка. Живет она в семье старшего внука, и домашние особо отмечают ее хозяйственность и любовь к порядку.

– Родом я из хутора Орловка Кагальницкого района Родниковского сельсовета. Сейчас его уже нету, все разъехались. В семье нас было восемь детей. Как началась война, папу забрали в армию и много лет мы о нем ничего не знали. Мама нас воспитывала. Она и старшая сестра Вера работали в колхозе, а мы, младшие, по дому.

С утра мама берет тяпку и говорит – пошла я на работу, ты сделай то, ты – это, а ты вытащи хлеб. Хлеб мы сами пекли, на дворе стояла такая печь.

Когда папа ушел на войну, у нас осталась хата недостроенная. И мама ее достраивала с нами. Мы, как жуки, ей помогали. И достроили.

Когда немцы пришли, они наш дом заняли, а нас выгнали в летнюю кухню. И мы там жили. Особенно тяжело в зиму было. Мама, бывало, корову притянет из сарая, все-таки она ж дышит, нам хоть немножко теплее.

Помню, как через хутор немцы наших пленных гнали. Мамы все наши наложат какую-то еду в сумочку, и нам, младшим, ее дают – беги, беги, подставь ему, пусть хлебушка хоть поест.

Немцы с нами очень жестоко поступали. Был один такой у них в этом штабе. Брату моему говорит – на тебе грушу. А это граната, лимонка. Мы стоим, не понимаем, смотрим. А мама кричит их кухни: «Не бери, Коля, сынок, не бери!». Тот немец глянул так на нее – и ушел. Зато ночью он мою маму искал. У нас на кухне летней, в которой мы тогда жили, была русская печка, мы на ней все спали, как котята, и мы маму между собой прятали. Кучей лежим, он заглянет – одни дети. Покрутился и ушел.

Очень они издевались над нами. Навсегда запомнилось – привели расстреливать одного дядечку. Он стоит, держит в руках такую маленькую иконочку. А у нас ведь, и у соседей, детей много. Так они нас всех согнали, подталкивают, мол, смотрите. И мы, малыши, это все видели. Не дай бог никому!  

А как голодно было! Лебеду нарвем, мама ее запарит, и туда кукурузу, только не зерна, их уже нет, а сам кочан разотрет, туда намешает – хоть какая-то да еда.

…После войны, закончив окончив 9-й класс, Таня уехала в Ростов, в ФЗО – школу фабрично-заводского обучения, и проучившись там полгода, получила профессию штукатура.

– Строительное дело мне понравилось, – вспоминает Татьяна Антоновна. – Я училась старательно и получила сразу очень высокий четвертый разряд. Меня вместе с несколькими девочками из нашей группы направили в Ростовское строительно-восстановительное управление. Мы строили большой дом на Театральной площади, что напротив театра. И внутреннюю отделку, и фасад, все мы делали. А потом там же, рядом, восстанавливали здание управления СКЖД.

А после этого, весной 1953 года, нашу бригаду отправили в Москву, на строительство высотных зданий. Мы приехали туда 5 марта, в день смерти Сталина. Я там отработала полгода, а потом моя жизнь резко изменилась…

Еще в Ростове я встречалась со своим будущим мужем, Анатолием. И ему надоело меня ждать, он написал мне – хватит, возвращайся домой. Можно сказать, забрал. Мы поженились, я ожидала ребеночка. А тогда декретный отпуск давали месяц до родов и полтора месяца после. Когда у меня дочка родилась, я уволилась и просидела год на мужниной шее. Жили мы на Сельмаше, на улице Страны Советов. Неподалеку от нас открылась мебельная фабрика. И я туда в 1957 году поступила ученицей обойщицы. Фабрика делали диваны «Ростовчанка».  Я всегда была заводной, активной и меня вскоре назначили бригадиром. А потом все мебельные фабрики, а их несколько было в Ростове, собрали в одно Мебельное объединение имени Урицкого, построили большие производственные корпуса. Закупили новое импортное немецкое оборудование – автоматические линии. А меня послали в Краснодар на учебу – как на нем работать. И потом я уже всю свою бригаду учила.

Профиль наш поменялся – теперь бригада моя делала матрацы для кроватей. Цех наш так и назывался – цех двустороннего матраца. Поэтому я еще одну специальность освоила – швея. Потому что мы к своим матрацам еще и шили перинки. В бригаде у меня было 27 человек, из них семь мужиков, потому что работали мы на автоматической линии, а они в технике лучше разбирались.

Бригада моя одной из первых в объединении стала бригадой коммунистического труда. А потом нашему матрацу и вовсе присвоили Знак качества. Это была очень высокая, можно сказать, эталонная оценка. И стали нашу бригаду называть на предприятии бригадой «Знака качества». Это, с одной стороны, было очень приятно, а с другой – стимулировало работать лучше, держать, как говорится, марку. Брали повышенные обязательства, работали с опережением планов. Не одна я, конечно, вся моя бригада.

А еще все эти годы я много занималась общественной работой, в основном по профсоюзной линии. Это тоже было очень важное дело. Тринадцать лет я была членом президиума обкома профсоюза лесной и деревообрабатывающей промышленности – мебельные фабрики к нему относились. Избирали и членом Октябрьского райкома партии Ростова. Ездила в Москву на профсоюзные съезды, на коллегию министерства тоже ездила, всех министров своих знала.

Конечно, времени это тоже отнимало много. Смена закончилась, девочки из бригады моей за сумки – и по домам. А я – на заседание. Так что всю домашнюю работу, а у нас уже две дочечки были, больше тащил муж.  Прихожу домой – ну что, мои уже и обед приготовили. Появился внук первый – встану пораньше, его покачаю-покачаю, и пошла на работу. А уходила на работу я в 6 часов утра. Так моя жизнь и шла.

В феврале 1974 года наградили меня орденом Трудового Красного Знамени. А в марте 1983 года – орденом Ленина, самой главной государственной наградой в СССР.

А всяких знаков – и «Ударник пятилетки», и «Победитель соцсоревнования», и «Наставник молодежи», и еще других – вот, смотрите, целая коробка!

Там, на фабрике Урицкого, как мы объединение наше между собой называли, я проработала 36 лет.

Знаете, очень я довольна своей работой и трудовой жизнью. Работа моя была – как праздник мой. Так что жизнь моя очень хорошая была!